Данное интервью было опубликовано в книге “Святые места Иссык-Куля: паломничество, дар, мастерство” (Бишкек, 2009).
Перевод с кыргызского
Комузист, мелодист, исполнитель. Родился в 1956 году в селе Кожояр Иссык-Кульского района. После окончания школы поступил в Институт искусств имени Б. Бейшеналиевой, долгие годы работал в горисполкоме[1] города Чолпон-Аты. Начиная с 1986 года, вплотную занялся игрой на комузе, помимо создания мелодий, является мастером по изготовлению комузов и обучает своих учеников игре на этом инструменте. Победитель главных призов республиканских и международных фестивалей народной музыки.
С давних времён в селе Кожояр на Иссык-Куле жили знаменитые комузисты. Видимо, этот факт оказал на меня особое влияние. Например, мой дедушка Ураалы был табунщиком и жил в горах. В 30-е годы прошлого столетия его приглашали работать в филармонию. Он был современником выдающегося комузиста Карамолдо. С детства пас ягнят на зимних пастбищах Кум-Беля, наведывался в Корумду, где вместе с Карамолдо играл на комузе и пас овец. Это было до +рк=н. После установления советской власти, они продолжали вести кочевой образ жизни. Позже мой дед вместе с Карамолдо должен был поступить работать в филармонию. Но из-за сложившихся обстоятельств он не поехал в город. Прожил всю жизнь в колхозе, ухаживая за колхозным табуном. Говорят, что он был зажиточным и очень добрым человеком.
Когда творческая группа из Кыргосфилармонии давала концерт в наших краях, то у нас дома бывали комузисты Карамолдо Орозов, Чалагыз Иманкулов, Ыбырай Туманов, Саякбай Каралаев. Они никогда не обходили стороной дедушкин дом, были самыми дорогими гостями. Они приезжали к нам и после моего рождения. Видимо, когда я был в колыбели, они меня благословили или передали свой талант, так что я в пять лет уже научился играть на комузе. Моим первым учителем стал мой дед. От него я узнал очень многое. И он дал мне большие знания игры на комузе. Дед любил проводить со мной всё свободное время, и я буквально заболел комузом. В школьные годы стал принимать активное участие во всех конкурсах. Во время учёбы в Институте искусств в 1977 году я вместе со стройотрядом оказался в городе Гагарине. Там я, Догдурбай Урманбетов из Джети-Огуза и Капар Качаганов из Балыкчы в составе всесоюзной агитбригады приняли участие в большом концерте в Москве. Из пятнадцати союзных республик, из десяти городов-героев в концерте участвовали 40-45 человек. Я играл на комузе.
Мастерство комузиста включает в себя особую тайну. Когда я был маленьким мальчиком, часто ездил верхом на лошади моего дедушки. Однажды мне привиделся Момбек-молдо, один из моих предков. Он был светлолицым, с голубыми глазами, удивительно благородный человек. Его белая борода ниспадала на грудь. Я ехал по безлюдной степи и вдруг услышал мелодию комуза. Когда подъехал к месту, где звучала мелодия, оказалось, что на комузе играет Момбек-молдо. Около него мирно паслась кобыла со своим жеребёнком. Момбек-молдо снял меня с седла и посадил рядом на узкое одеяльце, расстеленное на зелёной траве. Старец после моего приветствия спросил у меня, могу ли я играть на комузе. Я ответил: «Да, умею». Я сыграл ему несколько мелодий. «Молодец! Ты станешь хорошим комузистом, поэтому не выпускай комуза из рук», – благословил он меня. Но, как выяснилось затем, человек, чей образ я повстречал, никогда не играл на комузе.
Много позднее в окружении родственников слово за слово я спросил, играл ли Момбек-ата на комузе? На что его дети ответили: «Нет, не играл». «Как же не играл, если я сам видел, как он один среди высоких трав наигрывал мелодию, к тому же, он мне показал некоторые приёмы игры на комузе, дал слово-напутствие». Но его дети отвечали мне: «Этого не может быть. Ты никому об этом не рассказывай». «Тебе встретился святой Кыдыр-ата», – заявили мне мой отец и приглашённые старцы. С тех пор я никому действительно об этом не говорил, только сейчас решил поведать об этом. Тогда-то я понял, что бывает внушение свыше, посещение таинственных духов.
Всё это даёт тему для размышлений. Сказителям-манасчи также снился Манас и его сподвижники, после чего они становились импровизаторами. Я много раз посещал святые места, которыми богата северная сторона Иссык-Куля. Каждая горная ложбина, каждое ущелье имеет места поклонения. Например, жайлоо Кырчын. Это место особенное. При Союзе[2], насколько я помню, правители со всего мира обязательно его посещали. Здесь была обнаружена казна, проходили известные собрания. К тому же здесь находятся захоронения наших предков, которые жили две тысячи лет назад.
Я вырос на жайлоо Кырчын, пил его священную воду, вдыхал его чистый воздух. Всё это придало мне особый дух. Начиная с 1982 года, дети в пятом поколении Бектемиша-ата живут в Сары-Ой, это село батыра Нурдёёлёта. Их зовут Жайыл, Чулум, Черибай. Вместе с ними в этом селе я прожил 17 лет. В его предгорьях есть священное место. На южном берегу Иссык-Куля расположено знаменитое священное место поклонения Манжылы-Ата. В Кочкор-Ата также есть священное место. Мы посетили все и убедились, что эти места называются святыми неслучайно. В них сконцентрирована таинственная энергия, которая придаёт человеку определённую силу и дух. Бывая в этих местах, мгновенно чувствуешь очищение.
Много интересного может присниться во сне. Снятся вещие сны, которые дают внушение. Когда я работал в горисполкоме, мне приснился сон, в котором мне внушали: «Ты просто обязан играть на комузе». Видимо, это было не случайно, мне внушили и передали особый дар. Если бы не прислушался к этим словам, продолжал бы работать чиновником и, возможно, больше не взял бы в руки комуз. Но этот совет оказался близок моему сердцу. Чтобы исполнить завет своих близких – дедушки, отца, матери – не бросать играть на комузе, я всерьёз занялся этим инструментом. Когда я заявил, что написал заявление об уходе с работы, в семье меня не поняли: «Что ты наделал, как будем растить детей, разве можно прокормить их этим ремеслом?» – запричитала жена. «Я теперь буду не только играть на комузе, я буду его изготавливать, без хлеба не останемся», – ответил я.
С тех пор я приступил к работе, которая направлена на то, чтобы не забывать настоящие священные свойства кыргызского комуза. Я знаю: я должен передать своё мастерство по изготовлению инструмента и донести до молодого поколения старинные мелодии комуза, научить юных музыкантов виртуозным способам игры. Так комуз стал смыслом моей жизни. Это поняли и в моей семье, родственники. В трудные минуты они всегда были рядом. После моих побед на республиканских фестивалях Дастан Сарыгулов[3] привёл меня в Кыргосфилармонию. Но мне, видимо, не суждено было там работать, и я вернулся домой. И пусть я не выступаю с большой сцены, мои близкие и друзья, мои слушатели приветствуют меня, благословляют, оказывают почтение.
В нашем роду всегда были настоящие мастера по изготовлению комуза. Дедушка делал это и имел все необходимые старинные инструменты: тесло, топор, фуганок, рубанок, строгало, линзу. Он занимался этим ремеслом до 1968 года, прожив до 84 лет. Он готовил болванки комузов. После смерти дедушки, когда мне было 12-13 лет, я вытащил из сундука одну из просохших болванок и изготовил свой первый комуз. Прежде чем приступить, я долго возился, обрабатывал, растирал, строгал дерево. Когда это увидел мой отец Келгенбай, он срубил у нас в саду урюк для того, чтобы я под его присмотром изготовил из него инструмент. Я всё это до сих пор помню в деталях. Отец мой работал бригадиром. На колхозном тракторе привезли из кошары овечий помёт, на который повалили урюк, – так было положено.
Прославленный мастер этого дела Орозбай Кенчибаев жил у нас в селе. Полгода я был его учеником и усвоил, что изготовление комуза требует особого творческого подхода. Необходимо вселить в инструмент свою внутреннюю энергию, душу. Только тогда комуз будет звонко и задорно звучать. При непрерывной работе один комуз из сырого дерева можно приготовить в течение одной-двух недель. Но так быстро хороший комуз не рождается. Вначале нужно вырубить из дерева болванку, которая должна пролежать в сухом месте около трёх лет. Когда дерево просушится, болванка стянется, могут появиться трещины, изгибы. Только устранив всё это, можно приступить к основной работе. Для изготовления хорошего комуза требуется около четырёх лет.
Со времён далёких наших предков предпочтение даётся комузу из древесины урюка. Он издаёт особенно приятный звук, на нём легко играть, он хорошо сохраняется. Это и стало нормой. На мой взгляд, можно комуз изготовить и из других видов древесины, например, из груши. Каждый комуз индивидуален, он имеет своё собственное звучание. Сто комузов будут издавать сто разных звуков. Ещё нужно особо отметить, что звук у комуза появляется не сразу, а постепенно. Для того, чтобы он был действительно мелодичным, нужно ухаживать за ним, любить и почитать его. У кыргызов много свойственных только им музыкальных инструментов. Я могу изготовить кыл кыяк, темир комуз (варган), добулбас (барабан), шалдырак (бубенцы), разные виды комузов.
Я играю около ста мелодий, если включить те мелодии, которые я исполнял в детстве. Около десяти мелодий собственного сочинения. Но я ещё не встречал, чтобы они исполнялись моими ровесниками или представителями молодого поколения. Сейчас я обучаю пятерых детей, которых поддерживает проект Фонда Ага-Хана. Они исполняют мои произведения.
Мне хотелось бы особо отметить человека, который внёс большой вклад в мою творческую жизнь. В 1988 году в Оше на торжественном мероприятии, посвященном 125-летию акына Токтогула Сатылганова, присутствовали все известные манасчи, поэты, комузисты и другие мастера кыргызского искусства. Тогда среди комузистов я занял третье место. Я очень понравился виртуозу-комузисту Болушу-аке (Мадазимову). По окончании фестиваля была создана специальная группа для того, чтобы дать концерт кыргызам, проживающим в Узбекистане. Мы там пробыли около десяти дней. Мы с Мадазимовым оказались рядом в самолёте, ведь во время конкурса нам не удалось познакомиться ближе. Я посчитал большой честью оказаться рядом с таким человеком и узнать его. По прибытию в Бишкек Болуш-аке попросил довезти его до гостиницы. По пути он сказал: «Приходи завтра ко мне, мы с тобой, не спеша, побеседуем». На следующий день я пришёл к нему прямо с утра. Мы поговорили о многом, но самое главное – играли на комузе. Я у него узнал о многих старинных кыргызских мелодиях. Например, мелодии «Бекарстан», «Тридцать два Бекарстана» я научился играть именно у него. Ему же понравилась моя игра, и с тех пор он постоянно говорил обо мне в своём кругу.
В 1991 году состоялся республиканский конкурс комузистов. Когда все они ехали на конкурс, Мадазимов заявил ошским комузистам обо мне: «Намазбека не сравнить с вами!» Я тогда получил главный приз.
Болуш-аке был выдающимся комузистом. У него своеобразный способ игры на этом инструменте. Своим искусством он мог оказывать необыкновенное воздействие на слушателей. Знал он очень много мелодий, которые вошли в «Золотой фонд» кыргызского радио в его исполнении. Я благодарен этому замечательному музыканту и человеку, сыгравшему огромную роль в моей творческой судьбе.
[1] Городской исполнительный комитет – один из управляющих органов советского периода – прим. ред.
[2] Имеется в виду советский период – прим. ред.
[3] Дастан Сарыгулов – практик Тенгрианства, автор многих книг по Тенгрианству. Бывший госсекретарь КР, экс-депутат парламента, государственный советник I класса – прим. ред.