Этот текст был опубликован в книге “Святые места Иссык-Куля: паломничества, дар, мастерство”. Бишкек: Айгине, 2009.Перевод с кыргызского.
Родилась 30 августа 1947 года в селе Токтоян Тюпского района. Образование среднее. В 1984-1989 годы работала в Сибири в лесном хозяйстве.
В начале 1950 года мы жили у дедушки Сыдыкбека Чекирова в селе Чон-Кызыл-Суу Джети-Огузского района Иссык-Кульской области, я тогда еще не ходила в школу. Ночью, когда все спали, я могла бродить сонной, и дедушка с бабушкой стелили постель у входа юрты и охраняли меня. Перед школой меня отправили к тёте в село Боз-Бешик. В это время моя мама Анипа начала практиковать кыргызчылык. В гостях я тоже вставала по ночам, бродила сонной и искала двери, если кто-нибудь в этот момент будил меня, я не могла самостоятельно найти свою постель. Если бы близкие не охраняли меня, я могла встать, открыть крючок на двери и уйти на улицу, и обратно не вернуться. Поэтому меня сильно оберегали.
Эти события начались в 1979 году. В 1952 году мама сильно заболела, не вставала с постели. Я знала, что она много лет мучается, болеет. Я работала в Караколе в больнице кожных заболеваний. В тот вечер я ухаживала за мамой, две тёти сказали: «Сегодня будь возле своих детей, завтра пойдешь на работу», – и отправили меня домой. Я пришла домой и уснула. В один момент я проснулась от сильного ржания и топота лошадей. В тот же миг какой-то всадник ударил плеткой по окну, выходящему во двор. Я испугалась, не знаю, как оказалась возле окна. В этот момент раздался старческий голос: «Если доживет до следующего четверга, то доживет, если нет, то нет». После этого голоса, помню, я куда-то шла, потом ничего не помню, утром не могла встать, как будто кто-то отнял мои силы. Короче, после этого видения мама дожила до следующего четверга и умерла.
После этого события в 1979 году я начала ни с того ни с сего падать на ровном месте. Попала в неврологическое отделение Каракольской областной больницы. Сказали, что это нервы и начали лечить. Когда у меня начинались судороги, все больные убегали из палаты. После приема лекарства начиналась рвота, температура не падала. Я сильно похудела. Когда обессилела вовсе, врачи направили меня в онкологию. Там мне стало еще хуже, и меня выписали домой. Мне нужно было поменять место жительства. В 1984 году мы с семьей переехали в Сибирь. Там мы попали в леспромхоз села Степаненко, расположенного в Томской области.
Тогда у нас было шестеро детей, мне шёл 31 год. Несмотря на мучения, проработала три года в леспромхозе на тяжелых работах, работала на совесть, не теряя достоинства. Когда прошло три года, руководство назначило меня бригадиром на самый тяжелый участок в тайге, на железную дорогу. Вот тогда и начался последний этап моего поиска истинного пути. Я не чувствовала, что со мной происходит, но мой муж Табылды всё записал. Ниже привожу эти записи:
«Осенью 22 октября 1989 года по Центральному телевидению передавали второй сеанс известного психотерапевта А.М. Кашпировского. Как и многие, мы всей семьей смотрели сеансы. Во время сеанса мы переглядывались друг с другом, интересуясь, какие изменения происходят с нами. Но сеанс для всех нас прошел без каких-либо изменений. У Керез начались выходные, мои закончились. Утром 23-го числа я должен был выйти на работу. Я ушел, а Керез решила еще раз посмотреть повтор вчерашней передачи.
Вечером, когда я пришел с работы, Керез взволнованно встретила меня: «Ты знаешь, сегодня во время сеанса моя рука сама собой начала шевелиться», – радостно сообщила она. В ту ночь я проснулся от стука. Керез правой рукой сильно ударяла по одеялу. Начиная с этой ночи, днем и ночью у Керез начались неуправляемые ею метания. То она валяется на полу, то начинает биться телом на диване, затем будто кто-то осторожно кладет ее опять на пол, и она продолжает метаться. Она выполняла такие движения, которые в жизни не сделала бы, их могли выполнить только знаменитые гимнастки или умелые акробаты. Короче, для нас начались странные события. С закрытыми глазами она могла говорить с невидимыми силами. Мы стали бояться. Когда она чувствовала, что мы боимся, она останавливалась и говорила: «Не бойтесь, так должно быть, не смотрите на меня, занимайтесь своим делом». А сама продолжала метаться и с кем-то разговаривать. Так проходили дни и ночи. Она металась, иногда останавливалась на 15-20 минут. Еле успевала поесть, и все продолжалось снова. В середине ноября, когда прошло три недели с начала этих ее метаний, перерывы стали продолжительными. Однажды за беседой она заявила: «Я должна вас лечить»».
Позже я прочитала эти записи мужа.
Закончилось время моего отдыха, опять вышла на работу. Предметы, к которым я притрагивалась, стали с помощью каких-то сил отскакивать и падать. Временами по непонятным причинам я внезапно падала без сознания. Однажды, падая, я закричала: «Поеду к Кашпировскому». Прошло немного времени, и мы с мужем Табылды поехали в Москву к Кашпировскому. С большим трудом встретились с ним. Он сказал нам: «Не бойтесь, это дар природы, со мной тоже в течение 20 лет происходило такое, я тоже мучился». После встречи с этим человеком я как будто бы пришла в себя, стала чувствовать себя лучше. Кашпировский мне помог.
После его сеансов я успокоилась, стала общаться с людьми, перестала мучиться. Когда возвращались назад, в аэропорту увидела, как один подросток мучается от зубной боли. Помню, они с матерью поднялись на второй этаж. Не знаю, какие силы подняли меня, как я оказалась возле них. Засунув свой указательный палец в рот мальчика, я облегчила его боль. Не помню, как потом вернулась обратно и села. Я увидела, как он с лимонадом в руке шел со своей мамой и смеялся.
Из Москвы до Томска мы летели на большом самолете, добирались до места жительства на маленьком «кукурузнике», нас в воздухе сильно качало. Пассажирам было очень плохо, все сильно замерзли. В один момент я встала (сама ничего не помню). У меня выступил холодный пот, и меня стало колотить. В этот момент самолет стал лететь спокойно. Я чуть расслаблюсь, самолет начинает качать. Меня сильно трясло, пот шел градом, словно сама веду самолет. Когда мы прилетели к себе, смотрю, все пассажиры спокойно спят. Мы благополучно прилетели домой.
Люди узнали, что я была у Кашпировского, и стали приходить ко мне на прием. Женщина по имени Тоня лечилась в больнице. Ко мне привел ее сын. Я осмотрела ее, перечитав все назначенные врачом лекарства, собрала их в носовой платочек. Утром они мне рассказали, что когда подошли к больнице, узелок развязался, и лекарства рассыпались перед входом. Как узелок развязался, никто не знает. Они не стали входить в больницу. Мне мои покровители сказали, что в рассыпанных лекарствах есть заговор, остальные чистые, их можно принимать.
Ситуация сложилась так, что я была вынуждена пойти на работу. Однажды во время обеда мне стало плохо. Мне показалось, если я не закричу, то упаду лицом на горячую печь. В этот момент все обратили на меня внимание, я сказала: «Не обращайте на меня внимания!», – потом закричала: «Не надо ей укол!». Вечером, когда я пришла домой, привели Тоню, и она рассказала: «Утром мне стало плохо, пока медсестра держала шприц, но потом мне стало лучше, и укол не понадобился». Когда я стала сопоставлять, оказалось, это был тот момент, когда я закричала.
Ко мне пришла Галина, которая работала со мной. Перед сном, примерно в 11 часов, я закричала: «Не надо ей рвать». Утром, когда она пришла на сеанс, я поинтересовалась ее здоровьем, она сказала: «Вчера, перед сном, меня затошнило, пока добежала до ведра, вдруг стало хорошо». Я спросила, в какое время это случилось, оказалось, было 11 часов ночи.
В конце 1990 года с большими трудностями нам пришлось возвращаться на родину. Думаю, это тоже было испытание, ниспосланное Господом для меня. Мы переехали в Сарбан, что в Сокулукском районе, стали жить недалеко от мавзолея Байтик-Ата. Позже во Фрунзе стала работать в центре лекарей, созданном при институте курортологии. Я принимала людей под музыку. Здесь проработала больше года. Мне не понравилось, и я начала лечить людей дома. Когда я жила в селе Сарбан, я посещала мавзолей Байтик-Ата и совершала поклонение его праху. Лечила музыкой в течение шести лет, а потом Аллах перевел на слова, на учебу, я начала читать, затем писать.
В Сарбане нам выделили землю, и мы начали строить дом. Как вселились в этот дом, ночью к нам явились видения, стали нас мучить. Оказывается, раньше на этом месте было кладбище. Зимой 1996 года мы переехали в село Светлая Поляна Джети-Огузского района Иссык-Кульской области. Там прожили три года. Принимали обращающихся к нам людей, помогали им. В 2000 году переехали в село Жолголот Ак-Суйского района Иссык-Кульской области, где я родилась. Сейчас с мужем Табылды временно, из-за определенных обстоятельств, живем опять в селе Сарбан, в Жолголоте бываем изредка. В том доме живет сын Айдар со своей семьей.
Я поклоняюсь священным местам – мавзолеям Ата, они на меня сильно действуют. Например, в Сибири, перед переездом в Кыргызстан или перед посещением священного места, у меня начинались видения, и я мучилась. Мне заранее приходило видение о мавзолее Байтик-Ата. Мы жили в неизвестном селе недалеко от священного места. Когда мы поехали в 1994 году на поклонение к мавзолею Манас-Ата, я шла позади людей. Кто-то большой ладонью ударил меня в спину. Я подумала, что кто-то просто толкнул меня сзади, и оглянулась. Но неведомая мне сила вытолкнула меня вперед, и наклонила меня к земле. Я нагнулась вперед, чуть ли не касаясь лбом земли, мои руки волочились по земле. Я с криком и плачем дошла до мавзолея Манас-Ата. Когда мы пришли к мавзолею, я упала как подкошенная. Потом я видела много всадников в боевом снаряжении, которые неслись на нас. Когда я открыла глаза, то вокруг меня читали Коран.
Когда я мучаюсь, то бываю на курорте Ысык-Ата, что в Чуйской области. Я вижу священное место Пайгамбар атанын ташы [камень Пророка Мухаммеда]. Если болит голова, можно прикоснуться к камню Пророка, тут же исчезает головная боль. Когда мучаюсь бессонницей, я подчиняюсь силам, которые посылают видения, и посещаю святые места Сулайман-Тоо, Тешкен-Тоо, Кёкё-Мерен. Из священных мест Иссык-Куля я посещаю мавзолеи Балбай-Ата и Манжылы-Ата.