Этот текст был опубликован в книге “Кыргызстандагы мазар басуу: Талас тажрыйбасынын негизинде”(Бишкек: Айгине, 2007).Перевод с кыргызского.
Сооронбаева Сонун, Таласская область
Я начала ходить по мазарам с шестнадцати лет. Во время войны. Тяжело начала. Пять лет я работала трактористкой в тылу. Закончила учебу на тракториста в сороковом году. Был разгар войны, а я сильно болела, когда мне становилось легче – работала, а так – падала без сознания. В конце концов, из-за этой обострившейся болезни однажды я чуть не осталась под колесами трактора, после чего с помощью доктора еле-еле освободилась от работы.
Долго болела эпилепсией. После стала видеть все мазары посредством знамений свыше. Как только засыпаю, вижу сон. Меня водили туда. Вот так я мучилась, потом, когда мне (духи, покровители – ред.) пригрозили отнять у меня либо глаз, либо жизнь, в каких же годах… кажется, в лет в сорок пять, я смирилась. Скрываясь, ходила (на святые места – ред.), чтоб не знали, откуда я. Сильно я намучилась.
Ну а теперь великодушный Аллах привел меня к этому возрасту. Сама я единственная дочь. Дети моего отца умирали, а я – седьмой ребенок. Еще был брат старший. Без вести пропал в армии. Когда же раскулачивание началось, мы, следуя за отцом, поехали в Кетмен-Тюбе. Он сам, заболев, умер в тридцать пятом в Токтогуле. В тринадцать лет я осталась сиротой. С тех самых пор я и живу в несчастьях да невзгодах. Пусть теперь Всевышний убережет моих сына и дочь от бед, которые пережила я.
Раньше я принимала людей, которые приходили ко мне. Сама людей не зову. До сих пор я детишек принимаю, которые пострадали от сглаза.
Всевышний дает специальный знак, когда настает время посещать мазар. Куда мне велено в знамении пойти, туда я и направляюсь. Современные дубана, стоит им выйти на улицу, так они через пять дней уже ясновидящими называются. Есть дубана, а есть его подобие, есть бюбю, а есть ее подобие. Говорят: «Быстро возникает, быстро уходит». Вот поэтому такие сегодня появляются провидцы, которые уже завтра сходят с этого пути. И потом нельзя говорить, что кого-то видишь в знамениях, на самом деле не видя этого.
Мой собственный дедушка со стороны отца, оказывается, был уста, ивидеть мог он разные знаки свыше, и был тамырчы. О человеке, который намеревался прийти к нему, он говорил своим сыновьям-снохам: «В такой-то день придет такой-то, будьте готовы». И про человека, которому не суждено было излечиться: «Он придет, скажите, что меня нет», – так он говорил и заходил в свой магазинчик, снаружи его запирали на замок. Он умер, когда мне было шесть. А после мать моего нынешнего супруга Кутмана, упорствуя, не принимая кыргызчылык, скончалась, пять лет промучившись в постели от тяжелой болезни.
Мое ясновидение, свойства дубаны – это от этого дома (речь идет о том, что указанные свойства перешли от семьи мужа – ред.), способность к устачылык – это от отчего дома. Дедушка мой сращивал сломанные кости, был тамырчы, уста, звали его Мамырат. Еще с отцовской стороны были отец Кыдырма, Кутманаалы, Шатманаалы, Жумаалы, Сыдык, Айтике, Бечел, еще один был түкүрүкчү. «Сойди, сойди, баадик, сойди, баадик, а если не сойдешь, так раскрой свой секрет, баадик», – так приговаривая и брызгая водой, они излечивали болезнь баадик – опухоль, спровоцированная закрытой язвой.
Когда я иду на мазар, ничего такого я не вижу. Я же говорю, при посещении мазара тут же тебе все на ладошке не покажут. Поэтому Всевышний однажды, будь ты дома или на мазаре, даст знамение. Вот так, как мы с тобой сидим, так ясно ничего не бывает видно. Те, кто говорят: «Видел», – пусть говорят, я же лгать не могу. Я не могу им верить.
Если коснуться свойств мазара, то если кто тяжкой болезнью заболеет, того я три раза везу на Арашан-Ата. Уже в первый же день он окажет лечебное воздействие. И я видела, как на третий день стали ходить те, которые не ходили, говорить те, которые не разговаривали. Вот такая помощь от мазара. Он много чем помогает.
Когда человек выходит из дома, он выходит с надеждой. Я же всегда молилась Богу, чтобы он не оставлял меня, чтобы была я всегда при народе, не в стороне. Я же единственная дочь. Та бабушка со стороны отца, про которую я говорила, что она умерла, она была хорошим человеком с сильными способностями провидца. Вот она говорила мне: «Сокой (уменьшительно-ласкательное имя Сонун – прим. перев.), ты не думай, что сегодня встав, завтра уже побежишь, не говори, что одна-одинешенька ты, обделенная, думай о том, чтобы быть рядом с Богом. Предвижу я, что много доброго тебе принесут семеро детей, тебе предстоит непростое будущее».
Как она и сказала, я родила семерых детей. Дочь 1941 года рождения, вторая моя дочь, умерла. После той дочери я жила пять лет без мужа. Четыре года после того, как соединила судьбу с теперешним мужем, просто ходила. В общей сложности девять лет не рожала. А после родила Эмилбека. А затем заболела. Были времена, когда я лежала в больнице по шестьдесят дней.После докторов я обратилась к кыргызчылык, много чего сделала, к мулле ходила, он проводил обряд дем салуу, и тогда я выздоравливала. Так в 54-ом я родила девочку. Вслед за нею в 57 году появились сыновья-близнецы. После них – самый младший сын 60 года рождения. Он в Кара-Балте работает в милиции. Детей я рожала в болезнях.
Как-то мы отправились на мазар Коргон ата с человеком по имени Молдосак и с его женой. Мать его жаловалась на боль в ушах, он ей воду хотел отвезти. И наш еще один старик тоже пошел. И вот я иду, едва волоча ноги. В одном месте у меня как будто бы закружилась голова, вроде как устала, и я поспешила сесть. Как только села, тут же дрема накрыла меня, и я услышала: «Выйдите справа, на правой стороне есть одна узкая тропинка». Вышла на правую сторону, а там, на склоне холма есть старая стежка, протоптанная человеком. Пустилась той тропой. А тот Молдосак и старик пошли круто вверх. Я поднялась вверх той дорожкой. Когда достигла ворот мазар Коргон-ата, у меня снова закружилась голова и я села. Сев, прочитала Коран. Во время его чтения мне велели показать тесто[1] своих родителей. Оказывается, надо показать, смяв в руке глину. Прочитав, я плача, насыпала три кучки земли – одна принадлежала тесту отца Султанаалы, другая матери Умют, а третья – брату единоутробному Чекиру, который не вернулся с войны. Так мы достигли источника Коргон ата, он оказался в скале. Вон с того угла струился он по ней, с востока. Когда старик и Молдосак подставили ему руки, струя воды метнулась на середину своего тока. После чего я тоже подставила руки, и вода появилась. Пока я дошла до середины, вода снова пропала, ушла к подножью. Я набрала одну бутылку воды. И Молдосак сказал тогда, что Коргон ата не дал ему воды. И ему я набрала воды, приговаривая: «Пришла я за водой, преклоняюсь я пред тобой, провидец, сильно я измучена жаждой. Отдала одну бутылку Молдосаку, чтобы ею он омывал уши своей матери, а другую для своих детей взяла».
Пришли. На месте увидели небольшую полувысохшую речушку. На ней лежит тюндюк[2], разделенный на четыре части, то есть поломавшийся. Долго смотрела, и снова закружилась голова, и я села. А потом слышу: «Это тюндюк мазара Коргон-ата, один наглец разломал его». Раз так, то я пытаюсь его прибить обратно. Глаза слипались. Нет. Проснулась. И тогда мы спустились вниз. Мазар Коргон ата вот такой, оказывается. Тогда то ли с одним неверным он перестреливался или с кем еще? Здесь вот такие дыры (показывая на три стороны). Небольшие отверстия с кирпич величиной. В общем, показали, что здесь стреляли. А потом снова вернулись к берегу. Там мы зарезали ягненка, и одна старушка обещала сварить мясо, присматривать за ним. А ягненок совсем переварился, созвав людей, подали его. В том казане бульон так и переливался. Было там три дерева, так плотно росли, что упирались друг в друга. До рассвета лил дождь. Мы сидели у подножья деревьев, рядом с кемеге.[3] Эх, пусть будут благословенны твои таинства, – на нас не упала ни одна капелька воды! То ли благодаря дереву, то ли это воля провидца?
Ближе к рассвету задремала я, и тогда вновь услышала: «Не думай, что уйдешь с пустыми руками к детям, вон ту речку перешагни, как только перейдешь, посмотри в сторону Каабы, там увидишь, три высокие ели растут. Под ними растет кызылгат[4], вот ее и собери». Так сказали мне во сне. Утром, перейдя через речушку, увидела ели, а на стороне Каабы три высокие ели отдельно повыше стоят. Дошла я до них, ведь я-то никогда не видела до этих пор кызылгат. Подняла листву, показались они сразу же, как вишенки. Кистями по 5-6 плодов, красные-красные. Собрала я их примерно чуть больше половины литровой банки. И мы разделили их поровну между детьми Молдосака и моими. Вот такое я видела, милая.
[1] Тесто – тесто, из которого вылеплен человек Творцом
[2] Тюндюк – деревянный купол юрты со скрещенными жердями
[3] Кемеге – очаг
[4] Кызылгат – ягоды