Этот текст был опубликован в книге “Кыргызстандагы мазар басуу: Талас тажрыйбасынын негизинде”(Бишкек: Айгине, 2007). Перевод с кыргызского.
Есть только два пути, чтобы избавиться от дара дубана [1]
Мои предки были баабединами (святыми). Но про это я не знал. И о дубана понятия не имел. Потом заболел, или, как говорится, стал одержимым. Мучился, а что у меня болит, я и сам не понимал. И у каких только врачей не был, чем я болею, никто из них не мог определить. Потом я встретил известного на Иссык-Куле дубана. Он сказал мне, что знает мою родословню, и что мои прадеды были дубана. И я не вылечусь, пока не приму дар дубана.
Что лучше, всю жизнь в постели пролежать или скитаться по миру? Если лежать в постели, то за мной кто-то должен смотреть, туда-сюда возить. Лучше быть самим собой. Лежа в постели, умрешь раньше. А так всю жизнь можно передвигаться: и здоровым будешь, и долго проживешь. От одержимости избавиться можно только двумя путями: или умереть, или принять дар дубана. И я решил следовать по стопам предков.
Дубана подразделяются на пять “видов”: Дервиш-дубана, Кайырчы-дубана, Эшен-дубана, Калпа-дубана и Баабедин-дубана. Например, Эшен-дубана – это тот, кто знает Коран наизусть и живет по правилам Корана, но не очень близок с даром дубана, хоть так их называют. Кайырчы (буквально: нищий, попрошайка – ред.) – это дубана, который попрошайничает по своим правилам. Дервиш-дубана – это государственный чиновник, который направляется в другое государство за чем-нибудь хорошим, чаще, за знаниями. А таких, как мы, кто из одного села скитается в другое, из одного дома в другой, называют Баабедин-дубана. Они обладают загадочными свойствами, кто-то – сильными, кто-то – слабыми, у кого-то таких сил очень много. Конечно, нет бездарных людей. Но кто-то не может правильно воспользоваться даром, кто-то невольно отпугивает эти силы, а кто-то вовсе не подпускает к себе.
Быть дубана очень сложно. Чтобы им стать, в роду обязательно должен быть кто-либо, кто обладал таким даром. Ну а если нет в роду таких, то вряд ли и ты станешь дубана. Поэтому в Кыргызстане их мало.
Посох – это основной инструмент дубана. Например, целители и муллы носят с собой чётки, а мы – посох. Это древний обычай и нельзя его нарушать. Мой посох – непростой. На него упала слеза пророка. Но слеза именно какого пророка, я не знаю. Говорят, был 101 пророк, я считаю, их было 74. Дерево, из которого сделан этот посох, не везде растет, а только в тропиках. На оба конца посоха прикреплены парно шесть кусочков железа, чтобы звенели. Они звенят подобно музыке, и одновременно, это отпугивает злых духов. Раньше я ничего не знал об этом посохе. Однажды мне приснился сон о нем, и я рассказал родным. Мой дядя отдал мне посох, сказав: « Мне твои деды оставили посох, и теперь ты должен получить его». С тех пор и ношу с собой. Кто-то говорил мне: «Эй, человек, носишь с собой ерунду». Такие люди не понимают смысла дара дубана.
Издавна среди людей выше всех были дубана и послы. Во время войн никто не трогал их. Дубана были любимы Аллахом. Аллах исполнял их волю. Например, никто не смел смотреть прямо в глаза Чингисхану, все падали ниц перед ним. А один дубана, смотря прямо в глаза Чингисхану, сказал ему, что над его головой всегда плывет белое облако и что он лишится этого облака, когда пойдет против природного явления, тогда он проиграет во многих битвах. Предсказав это, дубана исчез из виду. Дубана тоже могут предсказывать будущее.
Раньше я не жил в селе. Вот уже десять лет, как переехал сюда. Раньше я жил там, на вершине горы (показал на вершину гор напротив места Дубана-Ата-Чат – Айгине). Как распался Союз, спустился в село. Этот дом я построил, когда жил на вершине горы (дом Атамкула-ата не прямоугольный, как обычно, а круглый – Айгине). А когда переезжал, привез с собой материалы и построил дом здесь. В свое время я был доктором, сестра же пастухом. Мы раньше пасли скот в горах. Теперь, переехав в село, с 1985 года являюсь дубана. Но большая часть моей жизни связана со святыми местами.
Мои предки-дубана когда-то ходили в Аксы (район в Жалал-Абадской области – ред.). Была поздняя осень, шел сильный дождь, и они не смогли пройти горный перевал. Им не хотелось, чтобы люди говорили о них, что им оказался не под силу перевал, и посоветовавшись, решили переправиться с помощью чуда. и они втроем полетели на посохе. За горным перевалом находится святое место Арчалуу. Они там почитали Коран, совершили намаз, попили чай и с того места прилетели сюда. Приземлившись здесь, старший дубана спросил остальных: «Нет никого вокруг?». Огляделись, и убедившись, что вокруг никого нет, совершили ритуал шам жагуу. После этого спустились с горы, совершили омовение и снова почитали намаз.
В тот момент к месту, где находились три дубана, подошли джигиты одного богача. Они не обратили внимания на дервишей и прямо прошли к дому богача. Дом этого богача находился у подножия горы. Богач спросил у своих джигитов: «Эй, джигиты, кого встретили, кого видели по пути?». «Да нет никого, обычные три дубана читали намаз на мазаре», – ответили они. Услышав ответ, богач воскликнул: «О, спускайтесь с коней, и бегите звать этих дубана, они были в Аксы, поспрашиваем у них, они много чего знают». И послал трех своих джигитов за тремя дубана. Когда джигиты подошли к ним, они уже заканчивали намаз. Когда джигиты передали им, что их зовет к себе богач, они спросили разрешения друг у друга. И старший аксакал по имени Ашыр сказал: «Пойдем к нему, завтра они довезут нас до дома». Они прибыли домой к богачу, а там сидел в гостях Эшен-ата. Они всю ночь беседовали друг другом. Мой дед Кара-дубана употреблял насвай [2]. Тогда насвай носили в мешочках из выделанной и очищенной от шерсти шкуры животного. Во время беседы, увидев, как мой дед положил в рот щепотку насвая, Эшен попросил: «Ай, брат-дубана, дай мне табакерку свою». Шкурка, из которой была сделана табакерка моего деда, оказалась плохо обработанной и была покрыта волосинками. Эшен, получив табакерку, кинул ее в горящий огонь. Через некоторое время Кара-дубана спросил: «Всё, Эшен-ата?», тот ответил, что всё. Кара-дубана вытащил табакерку из огня, очистил и положил в карман. Тогда Эшен спросил у него, в чем же дело, тот ответил: «Наш насвай дороже того, с какими намерениями ты пришел сюда». Оказывается, Эшен пришел к богачу с намерениями получить маасы [3] или хотя бы сушеного урюка. Об этом Кара-дубана сразу понял и своими словами пристыдил его.
Если дубана увидел, услышал что-нибудь или получил видение во сне о том, что будет, он обязательно об этом скажет. И, как Эшен, не ждет от кого-нибудь вознаграждения. Он примет, если ему даст благородный человек, а если не дают ничего, дубана не требует, и это присуще всем дубана.
Место, где собрались тогда дубана, называется Чат-мазар. Здесь есть и дворцы. Первый дворец – дворец Курманаалы, следующий – Барпы, и еще два дворца расположены дальше. Оттуда течет речка под названием река Кара-Буура. Эта речка начинается с Чаткала, затем протекает через Жаны-Базар, Ала-Бука, Жалал-Абад и Ош. Такова история этого мазара. Думаю, тогда дубана собрали в том месте много камней. Некоторые из них крепко легли там, остальные укатились и исчезли. Сейчас там камней не так много. Дубана оставляли там камни, чтобы потомки говорили о них. Многие призывают своих покровителей в этих местах. Если погода холодная, то внизу есть домик, где они призывают покровителей своих. Этот Чат-мазар я считаю своим. Потому, что мои предки прилетели и заночевали именно здесь. Но неправильно называть мазар своим. Безусловно, что святые места – народные. Эти места посещают и хороший, и плохой, и бедный, и богатый, и пешком, и на лошади. Поэтому мазар – общественный, и мы просто называем его местом, где ступала нога наших предков.
О том, как эти места посетили три дубана и оставили после себя камни, я услышал недавно. Эти истории передаются из уст в уста. Особенно хорошо их помнят аксакалы и они передают своим потомкам. Когда дубана были там, никто точно не знает. Я лично услышал эту историю от одного ясновидящего. Приблизительно, прошел век или даже больше с той истории.
Почему именно в этом месте остановились дубана? Они, как я уже говорил, добрались до Чаткала (район в Жалал-Абадской области – ред.) пешком, погода была холодной, и они не смогли пройти горный перевал, и, поленившись, решили перелететь перевал, и свойственными им силами прибыли на это место. Можно сказать, что эти люди были святыми и они почувствовали святость этих мест.
Я был свидетелем истории об Ойсул-Ата [4] в этом месте. Сидел как-то в одном из этих дворцов, и был у меня караковый иноходец. Однажды меня позвали в колхоз. По пути туда вдруг стемнело. Что-то с грохотом приближалось ко мне навстречу. Клянусь Аллахом, я ничего не видел, мой иноходец увидел. В тот же момент мой конь испугался и кинулся в сторону. Когда я взглянул, то увидел нечто высокое. Как тополь. И это нечто грохотало. В темноте я не мог разглядеть и видел только силуэт. От испуга я поехал вдоль скалы. Оказалось, что это Ойсул-Ата проходил с грузом. Больше я ничего не видел.
Не так много дубана вышло из народа. Был один мальчик-дубана. Он умер. Он ходил среди народа, а теперь и я брожу. В Кыргызстане я – единственный дубана. Я побывал в Нарыне, Ат-Башы, на Тянь-Шане. Когда этот мальчик был жив, я не выходил за пределы Ленинполя (село в Таласской области – ред.). Бродил только в Манасском и Кара-Бууринском районах. А он бродил по Таласской области. Теперь я хожу везде. Был в Суусамыре и Оше. «Нет людей, похожих на вас», – говорят мне. Многие спрашивают: «Есть последователи?». Но, к сожалению, преемников нет. Потому, что нет парней со всех сторон развитых. Не легко выдержать такую работу. Кто-то, начав, бросает, как только услышит ругань в свой адрес. Некоторые люди не хотят видеть дубана в своем селе, и они ругают и даже бьют. А мы терпим это, ведь мы боимся Аллаха, из-за страха перед Аллахом и бродим, и даже после побоев приходится посещать то же село. Все выносим.
Смысл моих пений народу заключается в следующем:
| Лааиллаха иллаллах, Баабедин обращается: “О, Аллах, о, Аллах”. По четырем конца света Дубана четырежды кружит. Дубана – единственный человек, Тысячи же продают имя. Из тысяч только один Становится дубана. Посохом с силой ударяя, Шубу, как луна, желтую одев, С посохом и на коне Дервиш подъехал к двери. Пусть плохое сквозь дыры уйдет, «О, Аллах» припевая, Это традиция – дубана, Идущая из древности, И это обычай предков наших, Разве можем об этом молчать. Где бы не ходил, дорога открыта. Дар ясновидения у Баабедина, Лааиллаха иллаллах. Баабедин обращается: “О, Аллах, о, Аллах”. Скота полную долину имеет, Наставником Ойсул-ата имеет, Также покровителя имеет, Просторные земли имеет Дорогой Чат-мазар. Еловый лес, густой лес имеет, Покровителей хищников имеет. Если приглядишься вокруг, Одну тропинку имеет, Если пройдешься вдоль, Там большие камни лежат, На том большом святом месте. Дед Кыдыр проходил там, Сколько раз бродил там. Лааиллаха иллаллах Баабедин обращается: “О, Аллах, о, Аллах”. Этот мир – нам подарок. Мусака ушел, кто остался? Скандальный мир – нам подарок. Чалдаяр ушел, кто остался? Плавная текучая вода осталась, Оголенные деревья остались. Запретным или честным путем Собранное добро, скот останется. К мучениям стариков Душа одной мухи останется. Вдова же богача найдет, Сирота же скот найдет. Будь старым, будь молодым, Почтительным будь всегда, Останется золотая голова Однажды глубоко в могиле. В ряд деревья останутся, Сильный поток воды останется, Судный день с мостом в волосинку. Пока скупой накроет, кто останется? Без воротника, без рукавов Длинное платье наденешь. |
Без дверей, без почести В темный дом зайдешь. Лааиллаха иллаллах, Баабедин обращается: “О, Аллах, о, Аллах”. Эпохе конец, земля оголилась, Неимущий народ стал нищим. Пришло время быстро. К луне и солнцу приблизился, Подобно речке с долины, Жизнь пройдет быстротечно. Кто может знать чью-либо беду? Весы же знают вес точный. Судный день с мостом в волосинку. Нет человека, кто видел его, Где нет дела до богатства, Нет человека, кто видел ту сторону. Как живут в том мире, Знает ли умерший человек. Видел в жизни кто-нибудь Возвратившихся после смерти? Счастье и благополучие Не ходят никогда вместе, Один придет, другой нет. Незаметно пройдет все. Пусть в здравии будет душа. Будьте здоровы и живы, Счастье пусть войдет в дом, Будьте всегда счастливы. Бродячий дубана, припевая, Зачем пришел мол не говорите. Работу исполняющий Аллаха, Выполняю сейчас здесь я. Лааиллаха иллаллах, Баабедин обращается: “О, Аллах, о, Аллах”. Жадный до богатства, «Я» кокетливо кричит, Обманутый мечтаниями своими, Совесть исчезает в нем. Безмятежность лишь в нем, Но когда сердце наполнится горем, Если вдруг смерть близка будет, Не останется дел никаких, Возьмет ли Аллах вместо жизни твоей скот? Всевышнему помолишься, В живых ли останешься? Как яблоко, голова повиснет, В сердце душа зашевелится, Если от Аллаха придет воля, Уйдем однажды смирно. Белыми будут твои кости в могиле, И останется твое богатство где-попало, Когда уйдешь в мир иной. Пусть покровитель Эшен поможет, Если он красиво пропоет. Пусть наставник Кошой поможет, И дождик полъет немного. Когда дервиш к двери придет, Все плохое растопчет. Лааиллаха иллаллах, Баабедин обращается: “О, Аллах, о, Аллах”. |
[1] В данном тексте автор несколько разделяет понятие дубана от дервиша, поэтому мы оставляем термин дубана во всем тексте, выделяя курсивом. Общее значение этого термина можете найти в Глоссарии.
[2] Насвай – табак специального приготовления для закладывания под язык или за нижнюю губу.
[3] Маасы – кожаные мягкие сапоги, на которые надеваются калоши.
[4] Ойсул-Ата в кыргызской мифологии – покровитель верблюдов.