Родился 25 августа 1983 года в селе Шор-Булак Тонского района. Дар манасчылык он унаследовал от своих предков. Сейчас Дёёлёт заочно учится на третьем курсе отделения фольклора Национальной консерватории. Победитель республиканского фестиваля «Башканы коюп, Манасты айт» (Оставь всё иное и сказывай «Манас»), участник международных фестивалей, проходивших в Китае (2005), Казахстане (2007) и Якутии (2008).
В нашей Тонской долине на верхней стороне от Туура-Суу есть святое место Ак-Корум, где похоронен Кошой-ата. Сейчас оно считается очень почитаемым мазаром. Обнаружил это святилище великий манасчи Саякбай, когда он возвращался с охоты с верхнего Нарына со своим беркутом. Как вспоминают старожилы, там он «три дня проплакал и три дня сказывал «Манас»». Он оплакивал мудрого предка кыргызов Кошоя. Бездетные здесь найдут помощь священной силы. Существует поговорка: «Просишь у судьбы детей, иди на Манжылы». Но в Ак-Корум ходят те, кто не обрёл счастье даже на Манжылы. Я тоже посещаю это святое место.
Дар сказительства я унаследовал от своих предков. Имя деда Сыдык я выбрал в качестве фамилии. Он исполнял народные поэмы, был поэтом. Бабушка была кошокчу42, отличалась красноречием. Умерла совсем недавно, в 2000 году, когда ей исполнилось 85 лет. «В первые дни замужества я сильно боялась твоего деда, – вспоминала она. – Он исполнял «Манас» не днём, а ночью». Жаловалась она жёнам братьев мужа, что он начинает сказывать «Манас», как только укладывались спать. Те успокаивали её, советовав ложить под подушку нож. Постепенно она привыкла и перестала бояться.
Дед исполнял эпос «Курманбек» с несколько иной интонацией. И сюжет у него отличался от известного варианта эпоса. Сказывал также «Манас» и «Семетей». К сожалению, ни один из вариантов в его исполнении не был записан. Дед умер, когда отцу было десять лет. Отца односельчане называли семетейчи.
В детстве я не знал эпос «Манас». Начал сказывать в 13 лет, когда учился в седьмом классе. Возможно, я заинтересовался этим искусством под влиянием отца, слушая в его исполнении великое сказание. Может быть, увлёкся ещё раньше. Однажды в школе на линейке вызвали меня вперёд и объявили, что буду исполнять «Манас». Видимо, учителя думали: раз у меня отец сказитель, то и я должен владеть этим искусством. Я ничего не смог и заплакал от смущения. Меня увели домой. Это событие навсегда сохранилось в моей памяти.
После того случая мне приснился Саякбай-ата. Он велел: «Отныне будешь сказывать «Манас»». И сам исполнил отрывок из эпоса. Так продолжалось ещё некоторое время. Я чувствовал, что меня выбрал дух великого манасчи. Так я стал сказывать везде, на пастбище, на улице и даже во время езды верхом. Не замечал из-за этого, как мои овцы брели куда попало, а сам уезжал на лошади совсем в другую сторону. Все привыкли к моим причудам. И родители не ругали меня, поскольку знали причину моей рассеянности.
Я придаю большое значение снам. Перед тем, как что-нибудь произойдёт, во сне приходит предвестие. Иногда бывает, что поступаешь совершенно по-иному, делаешь совсем не то, что хотел. Вообще подобные явления во сне и наяву определили мою дальнейшую судьбу.
Позже стали мне сниться различные истории, связанные с Манасом. Однажды во сне я почувствовал, что нахожусь в бескрайнем пространстве. Кругом горы, камни, жайлоо, где растёт арча, ель. Синее небо. Услышал странный голос: «Скажи-ка, видишь ты Манаса?». Я ничего не видел и ответил: «Нет». «Смотри внимательнее, вот он стоит!» – упрекнул меня тот голос. А передо мной – всё тот же вид. Оказалось, этот бескрайний, величественный мир, вечное небо – всё это и было вселенной Манаса.
Вначале увидел самого Великодушного. Он явился среди огромного числа людей, заполонивших бескрайнюю степь. По моим предположениям, это были сборы в Великий поход. Облик батыра – как в самом эпосе:
Словно молния и гроза,
Словно ядро от пушки –
Устрашающий вид у батыра.
(подстрочный перевод)
Он пробирался один через огромную толпу. Вблизи я увидел его отчетливо. Но очень скоро он отдалился. Я был поражён, видя, как он двигается словно смыкание ресниц и течение реки.
В другой раз мне приснился Бакай-ата. Я видел его точно таким, как описывают его манасчи. «Сейчас приедет Конурбай, давай встретим его», – сказал он. Вышли из дома и услышали такой сильный гул, как будто гора двигалась к нам. Думаю, где же он, Конурбай? Вдруг сотряслась земля, и гул стал ещё более усиливаться. Оглушительный топот коня Конурбая вызывает ужас. Наконец, приблизился к нам огромный всадник. На коне все снаряжения из металла. Сам Конурбай выглядел темнолицым, скулы у него широкие. Острый, уничтожающий взгляд его словно пронизывает человека. Когда он подъехал к нам вплотную, почувствовали мы себя совсем маленькими – не выше копыта коня Конурбая. С ним – десяток его джигитов, тоже одеты в кольчуги, но по сравнению с ним выглядят карликами, хотя сами по себе тоже великаны. Разумеется, чувствую разницу между собой и Бакай-ата – он тоже человек эпического роста и осанки. Но, почему-то, он мне казался таким же простым человеком, как я. Конурбай подъехал к нам и спешился. Тут же он стал обычного роста воином. Поздоровался с Бакай-ата. Поражённый всем тем, что видел, я не смог произнести приветствие и протянуть руку. Они поговорили. Конурбай обернулся к своему джигиту справа и что-то сказал. Тот подвёл коня ко мне. Как только я взялся за узды, неожиданно все люди исчезли. Привёл коня домой. Конь гнедой масти, не плотный и не тощий, но мне показался тулпаром. До этого дня я мучился, пася скот то верхом, то пешим. Отныне буду только верхом. Можно и в козлодрании поучаствовать! Можно кормить сеном – и по утрам, и по вечерам. Обычно другие лошади не выдерживают такого рациона. Куда же его привязать: стойки изгороди не годятся? Принёс охапку сена. Не успел стреножить коня, а корм быстро кончился. Затем прибил новый, крепкий кол, привязал конец веревки к нему и ушёл, решив прийти на следующий день.
Я воспринимал Конурбая как врага. Но встретил его в тот раз совершенно другим человеком. Это он мне подарил крылатого коня искусства.
В другой раз во сне видел четверых батыров на вершине Тал-Чоку. На северной стороне Иссык-Куля, вблизи Тонского района множество народа ходит по склону горы. На равнине устроены очаги, кипит в казанах мясо. Вдруг с запада показались четыре богатыря. Их крылатые кони идут не по равнине, а по взгорьям – перескакивая со склона на склон, с одной скалы на другую. Точнее, летят. Богатыри одеты в стальные кольчуги. Я тоже полетел вместе с ними. Спустя некоторое время достигли вершины Тал-Чоку. Богатыри показали мне три ответвления большой реки. Назвали каждое из них. Дальше лежали равнины, во мгле исчезали из вида смутные очертания невысоких гор. Мы смотрели в Китайскую сторону. Так богатыри мне показали тогда Тал-Чоку.
Однажды мне приснился Семетей. Он ехал в Ургенч вместе с Гульчоро и Канчоро. Все трое одеты в кольчуги. Гульчоро выглядел очень статным, красивым, говорил красноречиво. Собирались они ехать в Афганистан. Гульчоро говорил тогда:
… Стану жертвой твоей, абаке(здесь: от аба, здесь: почтенный брат – ред.).
Повел ты нас двоих парней.
Один из нас – гора, другой – перевал,
Один – лес, а второй – роща,
Один – даль бескрайная.
Следуя за вами,
Много земли мы повидали…
(подстрочный перевод)
Так продолжал он и далее. Двое стояли рядом, слушая речь Гульчоро.
Вообще «Манас» и все связанные с ним вещие явления – это неиссякаемый источник для увлекательных рассказов.
Я получил от духов чудесные
Предвестия.
Увидев во сне Манаса,
Стал сказителем …
(подстрочный перевод)
Я сказывал «Манас» и «Семетей». На первой встрече у Саякбая выучил истории всех десятерых сыновей Орозду, предка Манаса. Наше великое сказание я слушал только у манасчи, а книжные издания не прочитал полностью. Однако, когда начинаю сказывать, поэтический текст течёт из уст моих свободно. Разумеется, по-разному получается: иногда лучше, а порою я бываю не очень доволен собой. Видимо, многое зависит от слушателей. С текстами эпоса «Сейтек» не был знаком. Но сейчас именно эту часть трилогии я записываю на бумагу.
Всё началось удивительным образом. Жил в городе и чувствовал, что чего-то мне не хватает. Всё хотелось идти куда-то, не мог сидеть на одном месте. В один из таких дней во сне меня кто-кто упорно преследовал. Спасаясь от булыжников, которые кидали в меня гонители, забежал в какой-то дом. Там я увидел белобородого старика в белом калпаке, в белом же суконном халате. Кто-то дал мне знать, что это Кызыр. Вышел я оттуда, вижу: мои гонители вернулись. А старик в доме подарил мне какое-то живое существо. Это был кузнечик. Оторвав у него всё, кроме ножек и отдал его ещё живого мне. На ладонь мне наложил печать, на которой было слово «Аалы». «Все эти земли будут принадлежать тебе, а те, кто гнался за тобой, больше не посмеют преследовать тебя», – сказал старик. Те гонители действительно покинули меня. Вслед за этим стариком ещё один, за ним и другой – все трое благословили меня. С того дня, когда на меня подействовал дух Кызыра, я начал записывать раздел «Сейтек». Сначала сказываю и записываю на кассету, затем переношу на бумагу. Я получаю огромное удовольствие от этих действий – не будь этого дела, не смог бы найти себе места.
Почему мне дали лишь часть кузнечика? Или этого было достаточно для начала? Может, Кызыр очистил дар перед тем, как мне дать? Когда начинаешь детально толковать подобные явления, поневоле становишься суеверным. Но очевидно, что знамения, которые время от времени даются манасчи, направляют его мышление.
Следует отдельно сказать о том, как я унаследовал священный дар у своих предков, и о том, какое влияние оказала семейная традиция. Отец сажал по вечерам всех нас в полукруг и давал поочерёдно читать вслух книги «Манас», изданные по варианту Саякбая Каралаева. Мама тоже читала нам – после того, как заканчивала хлопоты по домашнему хозяйству: уход за скотом, ужин, приготовления постели. Читала до тех пор, пока не уставали глаза или не одолевал сон. Вкладывала закладку в книгу и на следующий вечер продолжала.
Жена нашего пятого прадеда Назара, мать деда Сыдыка была, говорят, очень талантливым импровизатором. Имела священный дар. Назар погиб в сражении с врагами. Следуя традициям, родственники решили её выдать замуж за кого-то из братьев Назара. Но она не хотела этого и убежала к своим родичам, взяв с собой всех пятерых детей. Вернулась к родственникам мужа только после того, как дети выросли. В этом отношении её судьба напоминает историю Каныкей. Сын прадеда Назара Жёжё был бием. От него родился Алагуш, от Алагуша – Чымырбай, а его сын – Сыдык, мой дед.
Мама моя – казашка, владеет искусством целительства. Лечит малышей народными способами. Она родила двойняшек. Это важно, когда есть в роду близнецы. Бабушка, супруга деда Сыдыка, родилась в числе тройняшек, а кроме неё в семье было ещё 32 ребенка. В родовой линии бабушки было много тройняшек.
Я – один из двенадцати братьев и сестер. Семеро дочерей и пять мальчиков. Мои сёстры тоже имеют от природы особый дар. И среди нас есть двойняшки. Когда родилась старшая сестра, ей дали имя Баян – в память о прабабушке Баян, супруги деда Назара, которая пережила судьбу, схожую с жизненной драмой Каныкей-эне. Тогда приснился маме старец и велел, чтобы она изменила имя дочери. Так сестру стали звать Айтуяк. Тот же старец предсказывал, что Айтуяк будет сказывать «Манас». И в самом деле, она всё время исполняла «Манас», даже когда занималась домашним хозяйством. Бывало, она бросала веник и, присев на месте, начинала сказывать разные эпизоды из великого сказания. Бабушка говорила: «Если бы она была мужчиной, из нее бы вышел большой манасчи». После окончания средней школы сестра перестала петь «Манас». Сейчас она замужем, у неё дочь и два сына. Я часто думаю: если бы отнёсся с пониманием её муж, она бы продолжала заниматься искусством сказительства, которым наделена от природы. Сама говорила, что видела Манас-ата, который и её спасал. Дело в том, что в детстве она заболела зобом. В больнице никого из врачей не застала. Девочка стала задыхаться. Еле добралась до порога и открыла дверь помещёния. А там увидела заполонившее весь коридор пламя! Это был дух Манаса. «Как только прошёл Великодушный мимо той двери, мне стало легко». И теперь ей иногда снится Саякбай-ата и исполняет ей «Манас», снятся и другие старцы.
Следующую сестру зовут Бирмыскал. Она участвовала в конкурсах, смотрах районного и областного уровня, исполняя эпос «Манас». Она тоже перестала сказывать, как только обзавелась семьей. Бирмыскал говорила, что тоже видела Манас-ата с его сорока витязями на Иссык-Куле. Видела двух пери(здесь: покровительницы Иссык-Куля – ред.). Те были, как она вспоминала, неописуемой красоты, излучали свет. Такие видения больше не посещали её с тех пор, как она вышла замуж.
Я думаю, что этот святой дар связан с нашим родом и никогда не покинет нас.