Керим кызы Майра:ИССЫК-КУЛЬ - ЖИВОТВОРНАЯ ЧАША

В Казахстане получила профессию бухгалтера. Позже в 2000 году окончила факультет кыргызской филологии Иссык-Кульского государственного университета имени К. Тыныстанова.Родилась в 1962 году в селе Жылы-Сай Кегенского района Алматинской области. Отец – казах, мать – кыргызка, замужем за кыргызом. В Кыргызстан приехала в 1992 году. До этого принимала участие в айтышах[1] акынов-импровизаторов в Казахстане. В 1992 году впервые выступила перед кыргызской аудиторией, имела успех и получила признание.

Автор 54 песен. В 2003 году вышла в свет ее первая книга «Эгиз тилдеги эрг==л\р» [Воспевание на языках-близнецах]. В настоящее время готовится к публикации сборник стихов «Айтыш – Алла белеги» [Айтыш – дар Аллаха]. Участница и победительница нескольких республиканских и международных айтышей. Обладатель главного приза международного фестиваля «Айтыш» и премии имени Эстебеса Турсуналиева (2008).

 У меня есть произведение, которое называется «Озеро и моя мама». Другое стихотворение «Поклон Иссык-Кулю» отражает связь озера с моим внутренним духовным миром. У меня есть строки: «Иссык-Куль – это родина манасчи, а манасчылык – вершина импровизаторского мастерства». Ведь сказители Манаса не пересказывают заученный текст, а творят эпос, импровизируя.

Каждый человек, каждое существо или предмет окружающего мира, камень или гора имеют свою судьбу. Можно хотеть жить веками, эпохами, однако жизнь зависима и кратка. Например, все живое может исчезнуть при землетрясении; человек может умереть; дерево может сгореть. Бессмертна только душа, настроение.

Я называю Сон-Кёл «Озером жизни», потому что его воду можно пить. Нельзя пить соленую воду Иссык-Куля, но Иссык-Куль облагораживает душу. Все живое имеет душу, состояние, свои просторы. Например, хорошее пастбище для скотины означает ее хорошее состояние; дехканин, лелеющий землю, становится ее душой. Мы говорим, что Иссык-Куль – центр туризма, а это значит, что он – озеро настроения, состояния. С разных концов света – Америки, России и других стран – люди едут на Иссык-Куль – жемчужину кыргызской земли, не потому что у них нет таких красивых мест. Человек, однажды увидевший Иссык-Куль, постоянно будет тянуться к этому уголку земли, так как он познал его священную силу, телом и душой почувствовал его воздействие, улучшил здоровье, зарядился его энергией. Кроме того, очарование красоты и величие озера снова и снова притягивают людей. Если посмотреть на озеро, то оно напоминает глубокую чашу в обрамлении ледниковых гор. Я всегда думаю о нем.

В поисках своих родственников, меня впервые в эти края из Казахстана привезла с собой моя мама. Я помню, это было зимой, когда лежал глубокий снег. Это были 1968-69 годы. Я была пяти-шестилетней девочкой, когда мы приехали с мамой в Прииссыкулье. До сих пор перед глазами стоит надпись «Тюп». Я не помню, в каком селе и какие мы с мамой обходили дворы. Но в моей памяти сохранился лишь эпизод, как мама долго беседовала с одной старушкой.

Меня вырастили в другой семье. Моя мама говорила в мои редкие поездки к ней: «Мой Иссык-Куль все так же лежит, спокоен?». В те годы для мамы было заветной мечтой – увидеть Иссык-Куль. Не исполнилось ее желание, не удалось ей посетить свой родной край, хотя во время болезни она так стремилась побывать на озере. Этому я посвятила одно из своих стихотворений.

Затем в Кыргызстан я приехала в 1990-е годы. Вот тогда и довелось увидеть всю красу Иссык-Куля. Мой муж показал мне озеро в городе Балыкчы, мы бродили по мелкой воде вдвоем. Я всегда по пути из Каракола в Бишкек или же обратно садилась у окна машины, через которое видно было озеро. Я получала удовольствие, что видела озеро и впадала в глубокое раздумье. Я глядела на озеро, пока не уставали глаза и не начинала ныть шея. Я всегда думала создать произведение, связанное с мамой и озером. Эта мечта осуществилась в 1998 году. В том году озеро было изранено цианидом[2]. Один казахский поэт Эрмек Жуматаев был приглашен на мероприятие «Кадыр т=н», который проводился на Иссык-Куле. Здесь он произнес такие строчки: «Капелька яда попала в озеро, сможем ли живыми, здоровыми вернуться на родину?», закончив свое предложение, обратился ко мне. Я ответила: «Попала не капля, а целая тонна». Я страдала тогда вместе с озером.

Мой Иссык-Куль, как святая мать,

Кровь-соль твоя – зовет меня,

Измеряя родословную,

Твои волны хранят прошлое.

Ты похожа на синее платье

Моей мамы, которая была твоей дочерью.

Перед смертью она тосковала:

«Жаль, что не увидела своё озеро».

(подстрочный перевод)

Я обижена на судьбу за то, что не удалось жить с родной матерью.

Я не думаю, что сумею достичь наивысшей точки своего искусства и не могу сказать, что осилю эту высоту. Я всего лишь сказитель-импровизатор. Скорее всего, это моё хобби. Я до сих пор себя чувствую блуждающей в поисках своего призвания. По специальности я бухгалтер. Когда приходит вдохновение, музыка сама собой зарождается во мне. Когда чувствую, что звучит во мне хорошая мелодия, я ее воспроизвожу.

Однажды я познакомилась с человеком, который пишет музыку. Сам он грамотный, хорошо знает ноты. Даже писал симфонии для оркестра и играл на различных инструментах. Я пожаловалась ему: «Я сожалею, что не умею читать ноты. Если бы знала нотную грамоту, может быть, все сложилось бы иначе». Но он меня успокоил. «Люди, знающие ноты, начинают искать аналогии в творчестве того или иного мелодиста. Порой начинаем повторять то, что уже создано. А ты, Майра, идёшь своим путем. Разве можно подражать тебе, если мы не знаем, какой тропой ты идешь, на какую гору взойдёшь?».

После этого я полностью окунулась в мир своего творчества. Всё остальное показалось мне несущественным. Моя настоящая жизнь – это состояние, когда я нахожусь в трансе. На сцене во время айтыша, особенно, со своими кайни[3], чаще всего тема песенного состязания не выходит за пределы в общем-то избитой темы: жеъе[4]-кайни. В таких случаях я не раскрываюсь. Я могу повторять слова, сказанные еще лет десять тому назад. «Когда же меня посетит новая идея?! Когда ко мне придут новые строки, когда же они прорвутся из глубины души?», – с такой мыслью, взволнованно, я выхожу на сцену. Большая часть моей жизни прошла в смертном забытьи. А забытье – это сон и свободное время, потраченное впустую.

До встречи с Иссык-Кулем я хорошо о нём знала, благодаря рассказам мамы. В Казахстане тоже много озёр, мы жили на побережье Балхаша. Однако слово «Иссык-Куль» звучало иначе. При произношении этого слова мы чувствовали, что это что-то очень тёплое. После смерти матери, я всегда с большим вниманием слушала рассказы людей об Иссык-Куле, ловила радиопередачи о нём; засыпала и просыпалась под  песни аксакала Эстебеса и брата Замирбека[5] об Иссык-Куле.

В моем понимании земля и человек тесно взаимосвязаны; физика объясняет это законом притяжения. С наступлением весны земля согревается, растет трава. Ранним утром можно заметить, что от земли исходит пар. Мой отец говорил, что это вымя земли наполнилось жизнью. И моя связь с Иссык-Кулем установилась с раннего детства.

Во мне признаки таланта наблюдались еще в детстве, когда я жила в Казахстане. Мне привелось дважды принять участие на айтышах. Один раз приняла участие в республиканском состязании. По божьему велению я вышла замуж за кыргыза. В своих песнях я пела: «Я стану невесткой Манаса!». Однажды мне муж сказал: «Ты должна быть готовой ко всему. Если у тебя спросят, жив ли, здоров ли наш к=ч-к=й\\[6], что ты ответишь?». Говорят: «Споткнувшийся встанет и пойдет дальше, а  споткнувшийся на слове, уже не выправится», – мы решили переехать на родину мужа, в Кыргызстан. Перебравшись сюда, я думала: «Кто воспримет мою домбру? Поймут ли кыргызы мои песни?». Муж успокаивал: «Неужели ты думаешь, что кыргызы слепы или глухи? Ты попробуй им спеть. Увидишь, всё будет хорошо». Но достигнуть этого «хорошо» было нелегко. Целый год в Тоне и Ак-Сае прошел сложно для меня. Я не могла наслаждаться обычными домашними делами, как все другие жёны и снохи: творческий поиск не давал мне покоя.

Талант, как бабочка, может прилететь и сесть тебе на плечо. Но в любой момент она может упорхнуть и исчезнуть. На свете живут удача и счастье. Говорят, мудрости можно научить, а счастье приобрести, если водиться с другими счастливыми людьми. Но есть вещи, которые могут быть тебе даны только по воле Бога. Так, например, человек может начать читать Коран и совершать намаз пять раз в день, называя себя молдо. Но, не понимая сердцем аяты Корана, он может всю жизнь делать это, не став поистине молдо. Слова Корана постижимы только с помощью Бога.

Почему мой талант раскрылся не в Казахстане, а в Кыргызстане? В Казахстане меня никто не понимал. То, как мы жили с первым мужем там, никому не известно. В то время мой талант только начал проявляться. Однажды был такой случай. В те годы возрождался Нооруз. Я работала тогда бухгалтером в профсоюзной организации. С приближением этого весеннего праздника, однажды утром я почувствовала себя очень странно. Нарядившись в свое красно-бардовое платье, надев тюбетейку, которую сама украсила совиными перьями, мне захотелось ранним утром взобраться на небольшой холмик в местечке Таскелен-Топор и играть на домбре. Во время моих приготовлений пришла моя знакомая: «Эй, куда это ты собралась? И почему ты так вырядилась?». Я ответила: «Я собралась на холм, где хочу играть на домбре и петь». Она удивилась: «Ой, да ты сдурела», – и сорвала с головы мою тюбетейку. – «Немедленно раздевайся, не то люди скажут, что ты сошла с ума. Не успела оправиться, на место вернулись нос и рот от прежнего искривления [это было время после болезни, которая исказила лицо Майры, после чего ее оставил первый муж – ред.], а ты собралась еще прилюдно петь!». Меня тогда никто не понимал. Сейчас я думаю, что тогда ко мне приходил дар, как та бабочка, но я не смогла ее удержать в тот момент. И я не могла в то время объяснить окружающим, что мне дается свыше дар сказительства.