КЫРГЫЗЧЫЛЫК, ПЕРЕЖИВШИЙ ВЕКА

Кыргызчылык – одно из ключевых понятий, когда дело касается паломничества на святые места и других традиционных практик. На русский язык перевести это слово можно как кыргызство, хотя без должного контекста перевод вряд ли что-то объясняет. Так же трудно дать этому термину однозначное определение на кыргызском языке. В известных академических трудах по кыргызской этнографии, истории или фольклору такой термин не встречается[1], хотя кыргызы часто используют данное слово в том или другом жизненном контексте. Возможно, это тот случай, когда явление существует столь давно и органично, что «не отчуждается» и потребность в его изучении возникает относительно поздно.

Само слово кыргызчылык состоит из двух частей: «кыргыз» + «-чылык». «Кыргыз», как известно, название этноса. «-Чылык» (-чилик, -чулук, -ч=л=к) – собирательный суффикс, обозначающий совокупность определенных свойств и качеств. Например, «мусулманчылык» переводится как «мусульманство», «теъирчилик» – «тенгрианство»,  «тууганчылык» – «родство». За этим суффиксом не закреплена какая-либо положительная или отрицательная коннотация: «кошоматчылык» означает «подхалимство», а «мейманчылык» – «гостеприимство».

В самом широком смысле кыргызчылык – это все то, что, так или иначе связано с традиционной идентификацией кыргызов: строгий патриархат, но и отсутствие ношения паранджи кыргызками; гостеприимство, но и кровная месть; крепкие кровно-родственные отношения, но и открытость миру.

Изначальная многозначность слова указывает на потенциально безграничный  разброс его значений в зависимости от того, кем, когда, в каком контексте и с какой целью оно употребляется. В недалеком прошлом  многозначность слова позволяла использовать кыргызчылык  как негативный ярлык,  синоним отсталости и невежества кыргызов.

Постепенно, после обретения Кыргызстаном независимости, место понятия в семантических картах изменилось кардинально и наиболее тесно ассоциируется с философией теъирчилик[2]  и такими   понятиями, как «специфическая система мировосприятия», «система идей и ценностей, присущих кыргызскому народу». Определение этого феномена, данное в книге Мамырасула Тажиева и Ибрагим кызы  Зульфии, можно привести как типичное для многих современников:: «кыргызчылык – кылым карыткан каада-салттуу, =рп-адаттуу, ырым-жырымдуу, т=б\л=кт==, учу-ченемсиз, чексиз эркин \н=кк\н касиет»[3] [кыргызчылык – это древняя, традиционная, неписанная, ритуальная, вечная, бесконечная и безграничная таинственная способность].

Наше понимание кыргызчылык формировалось в полевых условиях Таласа и Иссык-Куля.  Практика показала, что термин кыргызчылык, иногда называемый аруулук или актык, используется для определения широкого спектра традиционных знаний и практик, носителями которых являются люди с  необычными, экстрасенсорными способностями. Людей с такими способностями называют кыргызчылыгы бар или актыгы бар, т.е. обладающие даром кыргызчылык (актык). В таких случаях обычно имеется в виду, что человек  обладает способностями к чему-либо от природы – без формального образования или специальной подготовки.

Спектр практик и сокрытых за ними знаний, называемых в народе кыргызчылык, широк и разносторонен. В полевых исследованиях мы наблюдали такие практики, как: айтымчылык (дар предсказания), б=б=л=к (лечебные и другие целительские практики, осуществляемые женщинами), бакшылык (лечебные и другие целительские практики, осуществляемые мужчинами), дубаначылык (дервишество), жайчылык (система изменения погоды), куучулук (изгнание злых сил), т=ш жоруу (толкование снов), т\лг\ч=л=к (предсказание с использованием предметов), сыныкчылык (лечение переломов), тамырчылык (традиционная пульсовая диагностика), табыпчылык (лечение с применением природных средств и молитв), т=к=рч=л=к (лечение с помощью слюны) и другое. Широко почитаемое в народе искусство сказания эпоса «Манас»  – манасчылык –так же рассматривается как разновидность кыргызчылык.  Мы обратили внимание, что   художников, работающих над иллюстрациями к эпосу, так же характеризуют как кыргызчылыгы бар. Смотрители и хранители святых мест составляют еще одну разновидность носителей кыргызчылык.  Акыны-импровизаторы, музыканты, работающие в области  традиционной народной музыки и мастера, изготавливающие народные инструменты  тоже нередко характеризуются как кыргызчылыгы бар.

Особую и достаточно многочисленную группу «кыргызчылыгы бар» составляют духовные вестники. Это люди, обладающие способностями получения информации из, скажем так, необычных источников: из космоса, мира духов, трав, животных  и др. С конца 1980-х начали выходить их книги и сегодня существует целая серия литературы из посланий, которые они получили и получают[4].

При всем разнообразии проявления кыргызчылык, есть несколько базовых признаков, которые лежат в его основе и присущи всем разновидностям. Первый такой признак – касиет (божественный дар). Любой носитель кыргызчылык или аруулук, в первую очередь, признает власть касиет и связь с высшими силами, которые называются по-разному: колдоочуулар (покровители), к=чт\р (силы), коргоочулар (защитники), ээлер (хозяева), арбактар (духи), Алла-Талаа (Аллах), Жараткан (Создатель).  По этой причине носители кыргызчылык регулярно исполняют ритуалы и являются тем самым звеном, которое стоит  между людьми и другими мирами.

Идея божественного дара и возможность человека им обладать говорит о  признании взаимосвязи времен и миров. Прошлое-настоящее-будущее  являются звеньями неразрывной временной цепи. Мир видимый и невидимый, мир людей и духов, носителей дара и их «хозяев», мир мыслящих и чувствующих созданий, помимо человека, –  все это непротиворечиво существует в народной системе  кыргызчылык (аруулук).

В свете безграничности понятия кыргызчылык с целью отграничения и спецификации поля, в котором работаем, мы называем его духовный кыргызчылык. Это основано, прежде всего, на обозначенном выше базовом признаке данного типа народных знаний и практик. Подавляющее большинство носителей таких знаний осознают кыргызчылык  как духовную миссию и исполняют его как дело жизни.

Необходимо отметить уникальную черту духовного кыргызчылык. С одной стороны, он  хранит и развивает очень древние знания и умения. С другой стороны, в силу исторических причин  он тесно переплетен с мусулманчылык – комплексом верований и практик народного ислама. Когда главный смотритель святой горы Сулайман-Тоо (Ош) Култаев Алымбек говорит, что кыргызчылык и мусулманчылык – это одно и то же, у него много оснований для этого.  Подавляющее большинство хранителей и носителей духовного кыргызчылык, с которыми мы встречались в Иссык-Кульской области, считают себя мусульманами и следуют заповедям ислама. Такая же ситуация наблюдалась в Таласе. При этом в последние годы активизируются кыргызские практики, которые делают упор на разграничении духовности и религиозности. Они предпочитают работать вне каких-либо религиозных ограничений.

Болезни, с которых начинается кыргызчылык,  бессилие медицины помочь в этом; страдания, вынуждающие  человека сделать выбор между кыргызчылык со всеми его требованиями и обычной жизнью; кыргызчылык как тяжелая ноша, которая передается по родовой или  семейной линии; ответственность, которая ложится на плечи хранителей и носителей традиционных духовных знаний, – обо всем этом можно прочитать в шестой главе.